Имя:Михаил Викторович Вольский; Возраст: 25 лет, 23.05.2081г.р.;  Пол: м/омега; Ориентация: би; Запах:Какао, бобы тонка и сухая ваниль; Род деятельности: фотомодель, официант в баре “Сова”; Национальность: русский; Гражданство: РФ.	-- [фандом - имя персонажа]
Общие параметры: 178/78 Цвет волос/глаз: пшеничный блонд с янтарными глазами Описание внешности: Довольно высокий, хорошо пропорционально сложен, вмеру мускулист. С яркими, янтарными миндалевидными глазами и густой копной пшенично-золотых волос. Иногда он отпускает их, если того требуют съемки или какие-то показы. Нижняя губа пухлее, чем верхняя, брови с ярко выраженными уголками, чаще всего они саркастично приподняты. Несколько шрамов на руках и груди оставшихся от “буйного” детства, и еще пара на бедре от попытки удрать от копов через ограду с остроконечными пиками. Есть несколько небольших татуировок, сделаных только для себя в местах, которые совсем не очевидны: за ухом, между пальцев на руке, под рукой на боку справа и на затылке под волосами.
Биография персонажа:  «Золотой» мальчик — так Мишу прозвали все сотрудники детского дома, когда он к ним только попал. В возрасте трёх лет Миша действительно выглядел именно так: выразительные миндалевидные глаза цвета янтаря и копна вьющихся пшенично‑золотых волос. Он был отказником с рождения — родители оформили цифровой отказ ещё в роддоме, и его досье сразу легло в общую соцсистему. Детский дом, в который он попал после 3-х лет был типовым: чипирование, раздельное проживание, обучение крайне посредственное, свободное время и много стычек. Как бы воспитатели не старались, но в общем дворе альфы и омеги сталкивались, дрались, дружили и знакомились друг с другом. Время шло, Миша рос весьма коммуникабельным и спокойным ребенком. Да были драки, ведь подставить вторую щеку оказалось попросту не в его характере. Но он дрался только защищаясь или защищая. Никогда не нападал. Каждый раз приходя с разбитым носом или губой в медцентр, он встречал там врача-альфу, который вздыхал, сетуя что на таком красивом лице не должно б быть таких постоянных травм. Миша доверял ему, как и всем работникам детского дома. Они не были злыми или жестокими. Некоторые были пассивными, закрывая глаза на то, что мальчишки дерутся, но все же это не жестокость. Поэтому уровень доверия был высоким и когда с очередной травмой спины 12-летний омега пришел в медкабинет, на просьбу раздеться он отреагировал совершенно спокойно. Страшно стало только когда большой и взрослый альфа вжал мальчугана в кушетку. Сначала Миша умолял его отпустить, он бы никому ничего не сказал, просто сделал бы вид что ничего не произошло. На эти мольбы не последовало никакой реакции. Тогда Миша попытался вылезти из-под доктора. Тоже не помогло. Набрав поболше воздуха в грудь он собрался кричать, но альфа за загривок вжал пацана в кушетку. Крик вышел еле слышным. Миша замер, не зная что еще делать. Слезы лились сами собой, ведь он совершенно не ожидал такого предательства. Вес на нем изменился, послышался лязг ремня. Осознание того, что док стягивает с себя брюки ошпарило и высушило слезы в секунду. Он воспользовался мгновением потери тотального контроля и смог сместиться, а замешкавшийся мужик не сразу понял, что произошло. Следующим движением Миша уже выбрался из-под него и еле удержавшись на ногах, вылетел из кабинета, схватив какую-то тряпку впопыхах и кубарем летя по коридору.  Он вбежал в туалет, отдышался, умылся и потихоньку прошел в спальню, где оделся. Все еще гуляли, поэтому в коридоре и спальне ему повезло оказаться одному.  А потом пришли ужасные дни. Миша не спал, вздрагивал от каждого шороха и всеми силами старался не оказаться в медпункте. Но, десткий дом оснащен отличной системой видеофикации, и перфоманс в простыне не остался незамеченным. Омегу вызвали к главе охраны, который задал ему несколько вопросов. Было непонятно верят ли ему, но врача заменили. Можно было выдохнуть. В обычном ритме Михаил жил почти до самого выпуска. Вот, 17 лет, скоро выпуск, своя квартира, свободная жизнь. Один из друзей, такой же омега как и Миша, попал в неприятности, сильно поцапавшись с альфой, который начал его кошмарить. Они дрались уже очень серьезно. В последний раз дошло до перелома руки омеги. Чтобы как-то уравновесить ситуацию Михаил обратился к другим альфам, которые предложили помощь в обмен на работу на них после выпуска на год. Миша согласился, ведь другу помощь нужна была сейчас, а что такое через год для человека не имеющего пока никакого понятия о будущем? Его нашли сразу после выпуска. И год он работал “бегунком”, стоял на стреме и ходил на мелкие кражи. Пару раз был пойман, но без товара на руках, без каких-либо весомых доказательств, потому ночевал в КПЗ и был таков.  Через год его не то чтобы отпустили, но хватка ослабла. Но раз нет дел, то и и ночевать тебя никто не оставит. И вот Миша занялся квартирой. Дом был в зоне плановой реновации: такие кварталы заранее заносили в городской план, и переселение шло по чёткому графику. Но тут всплыла бюрократическая ошибка: в системе его статус временно задвоился, и квартира, закреплённая за ним, оказалась уже распределена по другому потоку. Пока он добивался исправления через цифровые обращения и очные комиссии, срок временного размещения истёк. Формально государство не отказывалось от обязательств, но процесс шёл медленно, а система требовала подтверждений, справок и личных явок. Оставшись без крыши над головой, Миша не раскис: устроился официантом в бар и посудомойщиком в ресторан, хозяйка которого разрешила ночевать в подсобке. График был убийственным: смена в баре, потом бегом до ресторана, там — гора тарелок, потом снова в бар. Мышцы отлично реагировали на такой ритм, формируя длинноволокнистые, сильные, рабочие, но не перекачанные рельефы. Однажды, когда он нёс поднос через зал, его заметила фотограф, которая снимала интерьер бара для рекламного проекта. Она попросила его на пару кадров.  «У тебя лицо — как вспышка: живое, дерзкое, сразу цепляет». Миша пожимал плечами, но позировать умел — за годы в детдоме перед камерами стоял столько раз, что уже не замечал их. Фотограф скинула кадры в свой закрытый паблик, и через пару дней с Мишей связался скаут модельного агентства. Так он и попал в индустрию, не потому что заплатил, а потому что оказался в нужном месте, в нужный момент, с нужными навыками. В агентстве его сразу оценили за отсутствие капризов и готовность работать: если надо позировать под дождём в октябре значит, так и будет; если надо залезть в ледяную воду и не показать, что зубы стучат, он сделает. Работоспособность у Михаила чумовая, жалости к себе он не знает. Надо пахать смену официантом, потом бежать «светить мордой», а ночью драить вилки‑ложки — значит, надо. За эту черту его очень хорошо приняли в агентстве, где некапризных «рабочих лошадок» не хватало. Сейчас Михаилу двадцать пять. У него есть съёмное жильё — пока временное, но он твёрдо намерен разобраться с системной ошибкой и вернуть своё законное. Он всё ещё пашет в баре — официантом, хостесом, младшим барменом на подхвате — и много снимается для коммерческой рекламы. Всё понемногу налаживается: даже в полицию уже два года как ни разу не попадал, что для человека с ежегодными «инцидентами» в прошлом — само по себе достижение. Как вдруг на пути Миши появился человек с очень большими связями. У него доступ к городским протоколам, он может запросить любые данные, а его люди умеют обходить даже те зоны, где камеры «случайно» не работают. Он вознамерился гарантированно уложить Мишу в свою постель. Не из страсти, а из привычки получать желаемое. Он начинает задаривать Мишу дорогущими подарками, одновременно приставляя к нему наблюдателя. Тот не особо и прячется: сидит напротив бара «Сова»,в кофейне, подпирает стену, когда он закрывается. Когда Михаил выезжает на съёмку, «сталкер» спокойно следует за ним на авто, не напрягаясь даже быть незаметным. Это утомляет, нервирует, бесит. Но ничего с ним не поделать. Они уже даже дрались, и сталкер пропадал на время, а ему на замену просто приходил другой. Однажды Миша попытался договориться с «поклонником», который этого сталкера и нанял: предложил регулярные ужины и прогулки без сексуального подтекста в обмен на снятие слежки. Толстосум только посмеялся: «Я получу, что хочу. Не мытьём, так катаньем». Поэтому Миша учится жить со сталкером, бесится и ходит как заведённый, но ничего не поделаешь. Он знает: система видит всё, но и он тоже умеет выживать среди камер, чипов и бесконечных цифровых протоколов.
Связь с вами: Скрытый текст: Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.